Глава 6. ХИАРМЕНЛОНН

        Наверное, Глорфиндейл решил бы иначе. Он повернул бы к Тириону, чтобы рассказать нолдорам правду о садах Лориэна. Но без него куда бы они пошли в Тирионе, кто бы им там поверил? А до Эрессеа на планере не долететь.
        Все это были отговорки, Сергей имел мужество признаться себе в этом. Просто он устал, и знал, что все остальные тоже устали. Они смертельно устали от слепой необходимости, которая все время тащила их куда-то, и от борьбы, такой бесплодной и безнадежной. Его кольчуга и руки были сплошь забрызганы кровью, и ему казалось, что цветущая равнина Лотаурэндор под крылом орла вся наполнена запахом тления. Больше всего на свете ему сейчас хотелось убраться из этого мира, такого прекрасного, и от этого еще более жестокого.
        Никто не возразил против его решения, должно быть, все чувствовали одно и то же. До сих пор на их пути к гавани эльфийских кораблей стояли непроходимые горы и охраняемый подгорный храм, новые опасности, битвы и кровь, и это гнало их в Тирион, навстречу другим опасностям и битвам. Но теперь, обретя крылья, они словно вдруг вырвались из тисков жестокого рока, и никакое чувство долга уже не могло заставить их повернуть на восток.
        Однако, время для прогулок на планере было выбрано неудачно. Вечерело, на равнину легли длинные тени. Они набрали над Таниквэтиль огромную высоту и летели с хорошим попутным ветром, но земля начинала остывать, и планер неумолимо снижался. Через час полета, когда горы надвинулись вплотную и закрыли полнеба, а солнце повисло красным яблоком над самым краем Западных Пелор, стало ясно, что запаса высоты не хватает.
        Нечего было и думать перевалить через Хиарментир. Его западный склон еще был ярко освещен, но с этой стороны к пику вплотную примыкал высокий гребень, сверкавший сплошной стеной ледников. Зато с востока между Хиарментиром и соседним пиком была глубокая седловина. Она лежала в густой тени, но, если у них еще и был шанс прорваться через Пелоры, то только здесь.
        Дима повернул на юго-восток, чтобы попытаться перед седловиной еще набрать высоту над соседней горой. Было уже слишком поздно, горы стремительно остывали, однако, над освещенным склоном ему удалось все-таки поймать слабый восходящий поток. Это не прибавило им высоты, лишь чуть замедлило снижение. Но как только они нырнули в тень Хиарментира, планер начал падать.
        Дима удерживал баланс, они еще парили, но быстро снижались. Стало ясно, что далеко не улететь и пора подыскивать место для посадки. Они уже летели над седловиной, с обеих сторон небо закрыли грозные пики, а под крылом тянулась сплошная мешанина скал, едва различимых в густой тени. Свесившись с бортов гондолы, все мучительно всматривались во тьму, пытаясь найти долинку или уступ, хоть приблизительно ровный участок.
        Как нарочно, снизу им навстречу тянулись только хищные скальные зубья, перемежаемые черными отвесными провалами. Еще немного, и между ними придется лавировать. Дима обернулся к друзьям.
        - Уважаемые пассажиры, пристегните ремни!
        Он еще пытался шутить. Впрочем, Сергей подумал, что это не так и глупо.
        - Аэлиндин, действительно, надо привязаться к сиденьям.
        Достав из сумки веревку, он попытался привязать сидящую перед ним Сильвен, хотя внутри гондолы было особенно не за что зацепиться. Аэлиндин понял, что надо делать, и перекинул через Лилиан впереди себя аркан, который не успел бросить Глорфиндейлу. Занятые этим делом, они немного отвлеклись от зловещих клыков, неумолимо смыкавшихся вокруг них.
        Планер тряхнуло, он резко накренился, выпрямился, потом еще раз. Подняв голову, Сергей понял, что Диме пришлось уворачиваться от утесов, неожиданно выраставших в темноте прямо перед носом. Сергей порадовался, что успел привязать Сильвен и Аэлиндина, сам он уже едва удерживался в гондоле на крутых кренах. Стало так темно, что они почти ничего не видели ни впереди, ни внизу, и лишь по ветру еще выдерживали направление, но, подняв голову, Сергей неожиданно понял, что оба пика уже остались позади.
        - Димка, мы проходим, протяни еще чуть-чуть!
        Дима кивнул, и в этот момент перед ними выросла очередная скала. Круто повернув, едва не потеряв устойчивость, Дима обогнул ее, и им в глаза ударил далекий нежно-зеленый блеск.
        - Море! - закричал Аэлиндин.
        Море. Оно было еще очень далеко, в конце зловещего коридора черных скальных стен, но его уже ничто не загораживало. Они были над южным склоном, они почти прошли.
        Орел клюнул носом и, пикируя, круто пошел вниз.
        - Дима!
        Сжавшись в комок на переднем сиденье, Дима отчаянно пытался сладить с непослушной машиной.
        - Ничего не могу сделать, нисходящий поток!
        Словно гигантский пылесос затягивал их в узкое черное ущелье, как ножом косо разрезавшее склон. Сергей с силой раскрепился руками в борта гондолы - единственное, что он еще мог сделать. Диме каким-то чудом удалось вписаться в ущелье, оно было не намного шире размаха крыльев. Эльфийский орел оказался на редкость надежной машиной, он все еще не потерял устойчивости, и Дима даже начал потихоньку выводить его из пике, но они уже летели совсем вслепую в непроглядной темноте и каждое мгновенье ждали удара. Должно же было быть у этой пропасти дно!
        Дно было. Сергей раньше услышал, чем почувствовал, как планер зацепился хвостом за что-то невидимое. С мерзким хрустом его тряхнуло, и Сергей, как ни держался, вылетел в темноту. Он не успел даже испугаться, еще более глубокая тьма поглотила его.
        Сознание возвращалось медленно, с трудом пробиваясь сквозь черную, расчерченную молниями завесу боли. Сергей смутно слышал далекие встревоженные голоса, кто-то потряс его за плечо, и боль в левой руке взорвалась огненным фейерверком. Он невольно застонал сквозь стиснутые зубы.
        - Осторожно, Лилиан, видишь, его рука... - голос Димы.
        - Сергей, ты жив? - слышно, что Лилиан плачет.
        Сергей напрягся, стараясь разогнать мелькающие блики перед глазами. Зрение прояснилось. Над ним склонились лица Димы и Лилиан. Самый большой блик оказался факелом в руках Аэлиндина за ними. Их следовало немедленно успокоить.
        - Сапожник ты, Димка, а не летчик. - Сергей попытался улыбнуться непослушными губами. - Я в жизни не видел такой паршивой посадки.
        На лицах друзей появилось облегчение, но ни тени улыбки. Сергей почувствовал неладное. Морщась, опираясь на правую руку, он с трудом сел.
        - Где Сильвен?
        Дима отвел глаза. По лицу Лилиан катились слезы. Сжав зубы, Сергей встал. Дно узкой щели, в которую они упали, круто снижалось. Далеко внизу, метрах в ста, Сергей увидел разожженный маленький костер, слабо освещавший обломки планера. Шатаясь, он медленно побрел туда. Аэлиндин догнал его и молча подставил плечо.
        Разбитый планер, топорщась перьями, до жути походил на труп чудовищной птицы. Рядом с ним, у костра, лежала Сильвен. Ее лицо было таким же бесстрастным, холодным и неприступным, как тогда, на Эрессеа, когда он впервые увидел ее.
        Сергей словно сквозь сон слышал голос Димы. Их всех спасло то, что здесь был такой крутой склон. Когда обломился хвост, планер все-таки потерял управляемость, но не врезался носом в землю, а практически сел на брюхо, сломав лишь левое крыло. Все, кроме Сергея, удержались в гондоле и, в общем, отделались синяками, и только Сильвен ударило в висок обломком крыла.
        Глядя на ее лицо, Сергей чувствовал, что больше не хочет бороться с болью и подступающей тьмой, но с каждым вдохом словно раскаленный прут прижимался к его боку и выдергивал его из омута милосердного забвения. Наверное, кроме руки, у него еще были сломаны ребра. Аэлиндин не рискнул стаскивать узкую кольчугу и туго перебинтовал его руку и грудь прямо поверх нее. Сергей отнесся к этому безразлично, он перешел какую-то грань усталости, горя и чувства вины, и ему стало все равно.
        В сумке Аэлиндина, как всегда, был большой запас целебных трав, но почти не оказалось воды. Самая большая фляга осталась в сумке Глорфиндейла. Немного воды еще оставалось у Сергея и Димы, а в котомках Лилиан и Аэлиндина нашлось несколько горстей орехов еще из леса перед Валмаром. Они ничем не успели запастись у Вингриля, и почти все остатки своих припасов доели в тоннеле под Таниквэтиль. Казалось, с тех пор прошел год. Теперь они оказались на дне пропасти в Южных Пелорах почти без пищи и воды.
        Все-таки Аэлиндин заварил какую-то травку и дал Сергею выпить настой. Боль сразу уменьшилась, на него навалились усталость и слабость, и Сергей провалился в спасительный сон.
        Когда он проснулся, было все так же темно. Далеко вверху на небе, таком же черном, как стенки ущелья, виднелось несколько безразличных звезд. Рядом с ним у погасшего костра сидел Аэлиндин. Сергей пошевельнулся, и притихшая было боль снова вцепилась в него. Аэлиндин сразу повернулся к нему, и, опираясь на его руку, Сергей с трудом сел.
        - Все еще ночь?
        - Нет, - Аэлиндин показал рукой в верхний конец ущелья, где чуть виднелся освещенный солнцем ледовый пик. - Уже утро, но щель слишком узка. Это виден Хиарментир, ущелье спускается по направлению от пика на юго-восток.
        - Откуда ты знаешь?
        - У меня остался форантир Вингриля, он дал мне его, когда мы искали ход под Таниквэтиль.
        К ним подошли Дима и Лилиан.
        - Сергей, ты проснулся? Ты сможешь идти?
        - Куда? - безразлично спросил Сергей.
        - Вниз. По идее, эта щель должна вывести нас к морю. Во всяком случае, вверх нам точно не надо.
        - Мы не можем оставаться здесь долго, - виноватым голосом сказала Лилиан. - Без воды...
        Больше всего Сергею хотелось снова лечь, закрыть глаза и остаться здесь навсегда, но он уже достаточно очнулся, чтобы не дать заметить этого остальным.
        - Я смогу идти.
        Сжав зубы, он встал - и увидел под крылом разбитого планера свежий курган из камней. Они похоронили Сильвен без него. Пошатываясь, Сергей подошел к могиле.
        Может быть, для Сильвен было бы лучше с улыбкой уснуть в Лориэне, так и не познав ни горя, ни счастья? Или вот так глупо погибнуть, только научившись радоваться жизни? Была ли это злая насмешка судьбы или его вина? Мысли путались, и он не находил ответов. Он только ясно понимал, что здесь, в этом мрачном ущелье, куда заглядывают лишь звезды, под крылом удивительной мертвой птицы навсегда останется частица его души. Прощай, Снежная Королева. Он повернулся и пошел к друзьям, молча ждавшим в отдалении.
        Они направились вниз по ущелью. Сергей не мог идти быстро, у него начался жар, и он плелся в полубреду, опираясь на плечо Аэлиндина или Димы. Голода он не чувствовал, навряд ли он сейчас смог бы есть, даже если бы было что, но от жажды страдал больше других. Воду приходилось экономить, они позволяли себе лишь по глотку в несколько часов.
        Из-за этого черного неба невозможно было оценить, как далеко протянулось ущелье и чем оно вообще кончается. Они уже приспособились идти в темноте и больше не зажигали факелов, в расселине особенно нечему было гореть. Лишь изредка попадались сухие ветки и мусор, видимо, занесенные сюда ветром. Аэлиндин, видевший в темноте лучше всех, подбирал их и нес с собой, чтобы разводить костерки на привалах.
        Здесь день не отличался от ночи, и они шли, пока могли двигаться, давая себе отдохнуть лишь по два-три часа. Ущелье все тянулось и тянулось, прямое и узкое, как ножевая рана в теле земли. Его стенки становились все выше, уклон дна был все так же крут, и, казалось, они спускаются к центру Земли. Но они спешили, тратя последние силы и капли воды, к тому неведомому, что ждало их впереди.
        К концу вторых суток кончилась вода. А на следующее утро стало ясно, что их безнадежный поход тоже окончен. Ущелье уперлось в отвесную гладкую стенку, по которой не смог бы забраться даже Аэлиндин, не говоря уж о Сергее. Измученные путники молча рухнули на землю у ее подножия. Ни у кого уже не было сил даже что-либо комментировать. Но Аэлиндин, посидев немного, встал и принялся раскладывать костер. Люди безразлично следили за ним.
        Все-таки эльф оказался прав. Веселые язычки огня разогнали темноту и чуть рассеяли черную пелену отчаяния. Друзья оживились, придвинулись, протянули к огню продрогшие руки. Дима, закинув голову, посмотрел вверх, где над безнадежно далеким краем ущелья ровно сияла невозмутимая звезда.
        - Да, глубоко же мы забрались. Уверен, что мы уже ниже уровня моря. Пока мы не уперлись в тупик, я готов был поверить, что эта щель ведет прямиком в преисподнюю. - Он произнес это слово по-русски. - Аэлиндин, у эльфов есть преисподняя?
        - Что это такое?
        - Это место наказания душ людей, совершавших при жизни дурные поступки, - объяснила Лилиан. - В нее многие верят на Земле.
        - Нет, - покачал головой Аэлиндин. - У нас чертоги Мандоса уравнивают всех, и правых, и виноватых. Скорее я бы поверил, что мы в том самое ущелье, в котором некогда пряталась Унголианта.
        - Кто такая Унголианта? - спросил Дима.
        - О ней поется в одной из древнейших песен, Алдудэниэ, Плаче по Древам Валинора.
        - По Древам? - удивилась Лилиан. - Ты не рассказывал нам об этом.
        - Эльфы верят, что еще до того, как были созданы Солнце и Луна, свет в Валиноре давали два священных Дерева, росших в Валмаре. Но Моргот замыслил погубить их и погрузить мир во Мрак. И в этом ему помогла Унголианта, порождение Тьмы, имевшая облик огромного паука и питавшаяся светом. Она жила в глубоком и темном ущелье в Аватаре, пустынном краю на юго-востоке Амана, за Пелорами. Но когда Моргот обратился к ее помощи, Унголианта по своей паутине поднялась из ущелья на вершину Хиарментира, и подняла Моргота за собой. Так смог он преодолеть неприступные стены Пелор, проникнуть в Лотаурэндор и напасть на Валмар. - Аэлиндин запнулся. - Лучше я вам спою об этом. Все равно мне самому лучше не рассказать.
        Он тихо запел пронзительно печальную балладу, плач, наполненный скорбью по ушедшей красоте и свету. Песня так жутко соответствовала этому мрачному месту, что у Сергея мороз прошел по спине. Ему вдруг показалось, что не только они вчетвером обречены погибнуть в этой черной дыре, но и весь мир, действительно, навсегда лишился света и тепла. Он поднял глаза, и вдруг почувствовал облегчение - далеко-далеко впереди, словно особенно яркая звездочка на фоне черного неба, сиял освещенный утренним солнцем кончик пика Хиарментир.
        Аэлиндин закончил, но жалобные отзвуки еще долго затихали, отражаясь от стен ущелья.
        - Да, веселенькая песенка, - помолчав, сказал Дима. - Однако, Аэлиндин заметил верно, если Унголианта существовала, эта нора ей бы определенно подошла. И в Аватаре, и ущелье темное, и, вон, смотрите, Хиарментир под рукой. Может, если поискать, и паутина найдется?
        Дима, как всегда, пытался пошутить, но Аэлиндин его не понял. Он послушно встал, поднял горящую ветку и принялся внимательно осматривать стенки ущелья. Лилиан вздохнула.
        - Боюсь, друзья мои, если какая паутина и осталась, то, скорее, на том конце ущелья. Но нам туда уже не дойти.
        - Ойе, посмотрите-ка! - вскрикнул Аэлиндин. - Здесь уже кто-то был.
        Дима и Лилиан вскочили. Эльф осветил участок перегородившей ущелье скалы прямо у них над головой. На гладкой поверхности был ясно виден рисунок, руна, выбитая в камне.
        - Это знак Валаров, - удивленно сказал Аэлиндин. - Кто мог его здесь оставить?
        Сергей слушал их, не в силах подняться.
        - Я уже где-то видел его, - задумчиво протянул Дима.
        - Конечно, - подтвердил Аэлиндин. - Мы видели этот знак в храме Манвэ, на дверях Овального Зала.
        - А я что-то похожее видела и раньше, - вдруг вспомнила Лилиан. - Если убрать звезду, то получится символ, который часто встречается на древних египетских изображениях.
        Сергей, все-таки заинтересовавшись, тяжело встал и подошел к скале. Рисунок изображал многолучевую звезду в верхнем фокусе вертикального овала. Снизу к овалу примыкало нечто вроде недорисованного креста. Где-то он тоже видел это изображение, не только в храме Манвэ.
        - Не знаю, как насчет Египта, - говорил тем временем Дима, - но, если звезду не убирать, это скорее похоже на планету на орбите.
        - В форме креста? - удивилась Лилиан.
        - О чем вы говорите? - не понял Аэлиндин.
        Как это ни было странно в их катастрофическом положении, Дима хриплым от жажды голосом принялся с увлечением объяснять эльфу принцип всемирного тяготения и законы Кеплера. Сергей невольно улыбнулся и вдруг вспомнил, где сотни раз видел этот рисунок - на лезвии своего меча.
        Будто созвучные струны, попавшие в резонанс, дрогнули в его сознании. Пирамиды, храм Манвэ, клинок... Еще не до конца оформив мысль, Сергей отодвинул в сторону Диму, прервав его на полуслове, и вытащил меч. Он ткнул острием в рисунок. Ничего не произошло.
        - Сергей, - тихо позвала за спиной Лилиан.
        Он обернулся, увидел их лица и криво усмехнулся.
        - Не волнуйтесь, я еще не тронулся. Просто пришла в голову одна мысль. - Продолжая говорить, он начал медленно водить острием клинка вокруг рисунка, все расширяя круги. - Вы помните, как я открыл ту дверь за гобеленом?
        - Поддел ее мечом? - неуверенно произнес Дима.
        - Нет, не поддел. Я просто коснулся замка лезвием. До сих пор у меня как-то не было возможности это обдумать, но сейчас я вспомнил слова Глорфиндейла. Помните, он говорил, что на мече - открывающие чары.
        - Чары? - изумился Дима. - Сергей! Ты серьезно...
        Он не успел договорить. Скалу перед ними внезапно прорезали трещины, стремительно расширившиеся, и огромные каменные двери, даже не двери, а ворота, беззвучно распахнулись. В ущелье вырвался сноп мягкого золотистого света. Сергей единственный ожидал этого. Держа в здоровой руке обнаженный клинок, он, не раздумывая, ступил на блестящие, нежно-розовые мраморные плиты пола и удивленно обернулся к друзьям.
        Дима вышел из оцепенения и бросился поднимать котомки. Аэлиндин кинул догорающий факел в костер и забрал оставшиеся сухие ветки. Когда они все пересекли линию дверей, ворота начали медленно закрываться. Лилиан испуганно оглянулась, но Аэлиндин покачал головой:
        - Нам туда незачем возвращаться.
        Ворота сомкнулись. Несколько минут друзья молча стояли, оглядываясь. Они оказались в большом куполообразном мраморном зале. Он был освещен мягким рассеянным светом из непонятного источника. Казалось, что светится сам воздух. Напротив ворот в стене чернело широкое отверстие неосвещенного коридора. В помещении был пусто, на стенах и куполе ни картин, ни украшений, кроме самого изысканно подобранного по цвету и рисунку полированного мрамора. Зал был красив, но, скорее, красотой естественной карстовой пещеры, чем архитектурного сооружения.
        - Что-то не похоже это на логово Унголианты, - задумчиво сказал Дима. - Да, слишком светло и чисто, - подтвердил Аэлиндин.
        - Может быть, это один из входов того подгорного храма, о котором говорил Вингриль, - предположила Лилиан.
        - Тогда здесь может встретиться охрана, - Дима тоже вытащил меч и повернулся к Сергею. - Куда идем?
        - Выбора у нас нет, - Сергей показал клинком на темный коридор. - И он идет по направлению к морю.
        Он пошел вперед. Друзья двинулись за ним. Аэлиндин приготовился зажечь новый факел, но в этот момент коридор, в который успел войти Сергей, тоже осветился на десяток метров. Похоже, само их присутствие включало свет, пройдя несколько шагов по коридору, они обнаружили, что зал за их спиной потемнел.
        Путники осторожно, стараясь не шуметь, шли вперед. Они миновали несколько темных боковых ответвлений и четыре зала, похожих на первый, таких же полусферических и пустых. Впрочем, в этих залах были стенные ниши, закрытые деревянными или металлическими дверцами, единственным украшением которых также служила лишь разнообразная фактура материала. Дима на ходу подергал некоторые из них, но безуспешно, и они не стали на этом задерживаться.
        Пятно света сопровождало их, но коридор впереди тонул во тьме, и не видно было, как далеко он тянется. Чем дальше они уходили вглубь подземного дворца, тем сильнее Сергея тревожило какое-то странное чувство. Он не мог его определить, но что-то в этих помещениях и коридорах было не так. Они были соразмерны между собой и даже красивы, но в их пропорциях было что-то удивительно непривычное человеческому взгляду.
        В одном из залов Сергей остановился, повернулся к Аэлиндину и увидел, что на его лице тоже глубокое удивление.
        - Не знаю, куда мы попали, Сергиэ, но это строили не эльфы.
        - Но Сергей открыл дверь эльфийским мечом, - возразила Лилиан.
        Пожав плечами, Сергей пошел дальше. Вскоре впереди, в глубине темного коридора замаячил неясный свет.
        - Там кто-то есть, - прошептал Дима. Сдерживая нетерпение, они пошли осторожнее. Там могли оказаться враги, но, с другой стороны, они были так истощены и измучены, что нуждались в помощи. Свет становился ярче, он был другой, чем в коридорах, холодный зеленовато-голубой и колеблющийся, словно там кто-то двигался. Сергей подумал, что терять им уже нечего, и ускорил шаги.
        Он уже видел впереди светящуюся зеленым противоположную стену последнего зала, в который упирался коридор, но еще не понял, что это такое, когда они вошли в него. Лилиан тихо ахнула, мужчины застыли в невольном восхищении.
        Помещение, в которое они попали, представляло собой половину здешнего стандартного зала, а всю его вертикальную противоположную стену занимал гигантский аквариум. Вернее, Сергей понял это почти сразу, это был не аквариум. Дима был прав, они опустились ниже уровня моря, и сейчас перед ними была прозрачная стена, граничащая с самим морем, окно в подводный мир.
        Колеблющийся зеленоватый свет, освещавший зал, был светом солнца, пробивавшимся сквозь толщу воды. Здесь было не очень глубоко, подойдя вплотную к прозрачной стене, Сергей увидел вверху волнистую, испещренную бликами, поверхность воды. Под ней мелькали стремительные изящные тени.
        - Дельфины! - восхищенно шепнула Лилиан, встав рядом с ним.
        - Метров десять, не больше, - тоном знатока заявил Дима. - Вполне можно бы вынырнуть, только как туда попасть. - Он постучал по стеклу.
        За прозрачной стеной плавно колыхались длинные разноцветные водоросли, между ними шныряли стайки маленьких пестрых рыбок. На каменистом дне, словно цветы, распускались яркие актинии. На это удивительное зрелище можно было смотреть бесконечно, все время обнаруживая новые чудесные подробности.
        Сергей оглянулся на друзей и увидел, что Аэлиндин совершенно потрясен. Конечно, сообразил он, у бедных эльфов нет телевизора, он никогда не видел подводные съемки. Лилиан и Дима тоже заметили это и, радуясь как дети, наперебой начали объяснять Аэлиндину все, что видят. Они так увлеклись, что не услышали появившихся новых звуков. Сергей первым заметил опасность.
        - Тихо! - он уже повернулся спиной к аквариуму, держа наготове меч.
        Все мгновенно замолкли. Теперь они тоже услышали странные звуки, словно несколько человек тихо шлепали по коридору босиком. Пожалуй, не босиком, или не человек, к шлепанью примешивалось негромкое постукивание, словно когтями по мрамору пола. Что-то непонятное надвигалось на них из темного коридора, единственного выхода из зала. Сергей почувствовал слабый, совершенно ни на что не похожий запах. Аэлиндин медленно потянул с плеча лук.
        Коридор почему-то не осветился. Они увидели, как приближается громадный темный силуэт, почти заполнивший арочный пролет коридора. Потом зеленые блики от водяной стены засверкали в двух огромных фасеточных глазах. И, наконец, то, что закрыло им все пути спасения, вползло в зал.
        Лилиан тихо вскрикнула. Перед ними появилось страшилище, которое можно встретить только в кошмарных снах. Черное блестящее тело чудовищного паука размером с небольшой автомобиль поддерживал десяток мохнатых суставчатых лап. Голова, покрытая твердым роговым панцирем, увенчивалась торчащим вверх рогом. Могучие жвалы выдавались вперед. Чудище наполовину вползло в зал и замерло, разглядывая пришельцев и чуть поводя головой из стороны в сторону.
        Сергей, подняв меч, лихорадочно искал на теле паука уязвимые места, с ужасом чувствуя, что их шансы в битве с этим существом исчезающе малы. Разве что глаза - но путь к ним преграждали две вытянувшиеся вперед лапы почти с человека толщиной, покрытые между твердыми роговыми пластинками пучками длинной шерсти. До глаз чудовища мог бы добраться только Аэлиндин своей стрелой. Сергей обернулся. Эльф медленно опускал лук.
        - Стреляй же! - толкнул его с другой стороны Дима. Но Аэлиндин не шевелился, настороженно глядя на паука.
        И Сергей понял, что он прав. Каким бы диким это ни казалось, но чудовище выглядело соразмерным этим элегантным залам и переходам. В его жуткой внешности была та же нечеловеческая гармония, которую они почувствовали в пропорциях подземного дворца. Это было его жилище, а они были здесь чужаками. Эльф не мог напасть первым.
        Глубокий, но мягкий голос нарушил напряженную тишину.
        - Не надо стрелять. Я знаю, мой облик страшен, но я не желаю вам зла.
        В памяти Сергея вдруг вспыхнул и заискрился поток полузабытых детских ассоциаций. Заколдованный принц? Они уже так далеко ушли от привычной реальности, что он был готов поверить во что угодно.
        - Кто ты? - хрипло спросил он.
        - Я - Ульмо, - коротко ответил монстр.
        - Н-но ведь Ульмо - Валар! - запинаясь, произнес Аэлиндин.
        - Да, я - Валар. Последний из Валаров.
        - Что ты говоришь! - Голос Лилиан звучал обиженно. - Валары совсем не такие.
        - И почему последний? - подхватил Дима. - Мы только что, два дня назад, видели одного. Как его звали, Аэлиндин?
        - Мандос, - ответил за эльфа Сергей. - Мы говорили с ним в храме Манвэ на Таниквэтиль, и он выглядел немного иначе.
        - Вы говорили с Мандосом? - на чудовищной морде не было никакого выражения, но голос звучал удивленно. - Не думал я, что Ингвэ сумеет разобраться в аппаратуре. Впрочем, он всегда был умен.
        - Так это было просто изображение? - догадался Сергей. - Мистификация? И вы всегда ее использовали?
        - Эльфы не поверили бы нам, если бы увидели наш истинный облик. - В голосе Ульмо зазвучала печаль. - Добрые боги должны быть прекрасными, а мы хотели быть добрыми богами.
        - Вы хотели быть богами, - задумчиво повторила Лилиан. - Кто же вы на самом деле?
        - Это долгая история. - Ульмо полностью вполз в зал, и друзья невольно посторонились, хотя больше не чувствовали страха. - Скажите мне лучше, кто вы? Мне кажется, среди вас есть люди. Как вы попали сюда?
        Сергей вспомнил жуткую сцену в Овальном Зале.
        - Мы попали в этот мир случайно и вовсе не собирались нарушать ваши запреты. Мы просто испытывали, - он с трудом подбирал слова эльфийского языка, - новый способ путешествий, хотели из одного места на Земле сразу попасть в другое, но оказались здесь.
        - Вот как, вы уже продвинулись так далеко? Как летит время!
        Его интонация так напоминала интонацию земного дедушки, вдруг заметившего, как вырос непослушный внук, что люди невольно заулыбались.
        - Может быть, вы уже летаете к звездам? - продолжал Ульмо.
        - Нет, к звездам еще нет. Мы пока освоили лишь ближние... - Сергей запнулся, вдруг осознав, что означает вопрос Валара.
        - Кажется, я догадался, - зло сказал Дима. - Вы прилетели сюда из другой звездной системы, притворились богами, а когда эльфы разучились без вас жить, бросили их!
        Аэлиндин слушал этот разговор в немом удивлении.
        - Ты догадался лишь о малом, человек. Мы не притворялись, мы были богами! - Ульмо помолчал. - Если хотите, я могу вам все рассказать. Теперь мне незачем сохранять тайну, а вы уже сможете понять.
        Он подошел к одному из стенных шкафов и, дотронувшись до дверцы, открыл ее. Только сейчас Сергей обратил внимание, что страшные лапы кончаются не присосками, как у насекомых, а кистями с шестью длинными гибкими пальцами. Валар достал из шкафа меховое покрывало размером с треть зала и бросил его на пол.
        - Садитесь, это долгая история.
        Гости не стали возражать. Сергей бросил меч в ножны и с наслаждением растянулся на мягком меху. Остальные присоединились к нему.
        - Мы были изгнанниками, - начал Валар, - проклятыми нашей родной планетой. Но мы были и величайшими учеными своей цивилизации. Бездна времени прошла с тех пор, как мы, работая в глубокой тайне, добились своей цели и открыли великий секрет Живой Природы. Мы открыли тайну бессмертия.
        - Но нам удалось это сделать лишь ценой нарушения Закона, запрещавшего производить генетические изменения в разумных существах. И наша планета не приняла от нас этого Дара. Нам предложили либо уничтожить все результаты своего труда, либо навсегда покинуть родину. Наши соплеменники тогда казались нам безумцами. Отказаться от бессмертия из-за дурацкого Закона! Мы не могли от него отказаться. Мы выбрали изгнание.
        - Тысячи лет после этого наш корабль скитался по Галактике. Мы побывали в сотнях звездных систем. Наше время не было ограничено, но все-же многие начали отчаиваться, когда мы, наконец, нашли то, что искали - планету, на которой разумные существа только вступали на путь цивилизации. Они оказались не очень похожи на нас, но мы не хотели дольше ждать. Мы хотели создать новую разумную расу, свободную от проклятия смерти, вырастить новый тип цивилизации, свободный от кровавой истории насилия. Мы хотели сделать то, что не удалось ничьим богам - сотворить в реальности новый мир Добра и Красоты.
        Ульмо отвернулся, подошел к прозрачной стене и, глядя в море, тихо добавил:
        - Это была высокая мечта, ради которой стоило жить, и даже жить вечно.
        Помолчав, он продолжал.
        - Мы начали работать. Долго у нас ничего не выходило, физиология людей оказалась слишком отличной от нашей...
        - Как, - вскрикнула Лилиан, - вы экспериментировали над людьми?
        - Конечно, ведь вначале на Земле не было других разумных существ. Но в процессе экспериментов мы их создали. Сначала это были неудачные попытки. Тролли, гоблины и разные орки получились долговечнее людей, но не бессмертны. В остальном они оказались даже хуже, их внешность отталкивала людей, мы еще не усвоили тогда их идеал красоты.
        - Так значит орков создал не Моргот? - наконец, решился задать вопрос Аэлиндин.
        - Тогда еще Моргота звали Мелькором и он был одним из нас. Мы работали вместе, правда, разделившись на группы.
        - А что вы делали с, э-э, неудачными экземплярами? - спросил Дима.
        - Ничего. Мы производили одинаковые изменения в целом племени и затем в течении нескольких поколений наблюдали за результатом. Когда результат был неудачен или просто генетически неустойчив, мы оставляли это племя в покое и начинали работать с другим. Не о чем было беспокоиться. Если наши питомцы еще могли скрещиваться с людьми, они просто, в конце концов, ассимилировались, а если нет, то были обречены на вымирание. Я уверен, что сейчас на Земле не осталось ни троллей, ни орков, ни даже гномов.
        Дима кивнул.
        - А вы работали только с людьми?
        - Нет, каждый из нас наслаждался ролью Творца. Мы создавали новые виды животных и растений просто для развлечения или соревнуясь друг с другом. Я увлекся подводным миром, а Иаванна и Оромэ - наземной фауной. Иногда наши игры приводили к неприятностям, например, когда у Иаванны разбежались из террариума огнедышащие драконы. Потом очень долго пришлось отлавливать их потомство. Но все это были забавы. Настоящая работа была с людьми.
        - Группа Ауле вывела гномов, они получились гораздо лучше орков. Ауле даже начал их учить, хотя они все еще были далеки от нашего идеала. Прошло больше тысячи лет, пока удалось, наконец, создать эльфов. Это сделала группа Манвэ и Варды, и это был бесспорный успех. Эльфы были не только бессмертны, неподвластны болезням и вечно молоды. Они были прекрасны в глазах людей, и умны даже в наших глазах. У них был больший, чем у людей, объем мозга, намного лучше память, острее все органы чувств. Мы заложили в их гены все способности и таланты, какие смогли придумать, начиная от научных и художественных и кончая быстрой физической реакцией. Это было то, к чему мы стремились, воплощение нашей мечты!
        Ульмо снова надолго замолчал. Тишину прервал Аэлиндин.
        - Почему же эльфы считают себя Старшими детьми Творца, а людей - Младшими?
        - Это было загадкой и для нас, - очнувшись от тяжелых раздумий, ответил Валар. - Мы рассказали эльфам совсем другой миф, что люди и прочие были неудачными попытками, и только эльфы - венец Творения. Но через пару поколений мы с удивлением услышали миф, который знаком и вам. Еще можно было понять, почему эльфы сочли себя Старшими - они быстро обогнали всех встречавшихся им людей и по возрасту, и по развитию. Странным было другое. Смерть из досадной ошибки Творца превратилась в Дар, причем равноценный дарованному эльфам. По этому мифу эльфы получили в Дар от Творца красоту и вечную молодость, а люди - Смерть и Свободу самим выбирать свою судьбу. Мы тогда не могли этого понять, и эльфы сами не могли объяснить. Наверное, подсознание расы оказалось мудрее нашего логичного разума.
        - Так вы хотели переделать по вашему образцу всех людей на Земле? - спросил Сергей.
        - Нет, это было бы слишком трудоемко. Мы решили, что эльфы за счет своей продолжительности жизни и высокого развития сами естественно вытеснят все остальные виды. Но для этого им надо было размножиться, развиться и окрепнуть. Нам казалось, что борьба за существование в Средиземье, среди племен людей и враждебных стихий слишком замедляет этот процесс. Мы решили изолировать их на время и переселили в Аман, незаселенный большой остров посреди океана. Это тоже была ошибка, увы, не первая и не последняя.
        - Вы, наверное, знаете, что произошло дальше. Сначала все было чудесно. Каждый из нас получал наслаждение, работая с эльфами, обучая их и наставляя. Они так жадно учились, так искренне стремились к познанию Мира, с такой радостью творили прекрасное... Но в конце концов случилось неизбежное, самым талантливым и сильным духом из них стали тесны рамки нашей опеки. Мы пытались препятствовать их уходу и тем только спровоцировали первую войну. Часть эльфов все-равно вернулась в Средиземье и вышла из-под нашего контроля.
        - Из-за этого начался первый большой конфликт среди нас. Мы хотели создать идеальную цивилизацию, но сами не были ни богами, ни ангелами. У нас случались и споры, и ссоры, и борьба за власть. Но теперь мы впервые разошлись в наших общих целях. Одни считали, что мы должны прекратить вмешательство и предоставить эльфийским генам свободно реализовать заложенный в них потенциал. Другие хотели активно строить идеальное общество в Валиноре.
        - К несчастью, скоро выяснилось, что эльфы Средиземья и увеличивают свою численность и развиваются быстрее, чем оставшиеся здесь. Манвэ решил постараться загнать их обратно и влить в эльфов Валинора их свежую кровь. Мелькор со своими сторонниками перебрался в Средиземье и старался ему помешать. Я к этому времени окончательно увлекся дельфинами и отошел от эльфийских дел, но, в конце концов, и мне пришлось выбирать, на чьей я стороне.
        Ульмо вздохнул и снова отвернулся к стене, за которой дышала вечная жизнь океана.
        - Вы знаете, чем это кончилось - войной. Честно говоря, эльфы в Средиземье и без нас находили поводы для сражений, они не стали ангелами, а остались людьми, несмотря ни на что. Но больно сознавать, что мы втянули их и в свою войну, с разрушительным оружием и страшными последствиями. Это была черная страница, но тогда мы еще не растеряли надежды все исправить. Валинор победил, Мелькор был убит, мы вернули большую часть эльфов на Эрессеа и попытались начать все сначала.
        - И что же вам теперь помешало? - мрачно спросил Дима.
        - Сначала казалось, что все в порядке. Вернувшиеся эльфы вновь подтолкнули прогресс в Валиноре, а оставшиеся в Средиземье сумели заключить союзы с людьми, и их государства опять расцвели. Но со временем мы с ужасом начали убеждаться, что напрасно надеялись на то, что люди исчезнут сами собой. Эльфы слишком медленно размножались. Мы знали об этом, это глубинный закон природы, популяция растет тем быстрее, чем больше для нее опасность. Мы думали, что это хорошо, иначе им быстро стало бы грозить перенаселение. Но прирост их численности прекратился слишком рано.
        - Прекратился не только прирост. Жизнь может быть бесконечной, но объем памяти все равно ограничен. Как мы ни старались, у эльфов с возрастом падала способность воспринимать новое и стремиться к нему. Они почти перестали развиваться. В то же время люди, жившие рядом с ними в Средиземье, не только плотно заселили весь континент, но и быстро учились у них. Мы поняли, кто победит в свободном соревновании.
        - Мы пытались переселить в Аман и оставшихся эльфов, чтобы спасти их от экспансии людей, но и это не было выходом. Само существование бессмертных эльфов стало пагубно сказываться на психологии людей. Самые богатые и развитые государства тонули в пучине мистики и оккультизма, пытаясь открыть секрет бессмертия. Этот путь был безнадежен, и, в конце концов, они сменили зависть на ненависть. Даже Аман перестал быть спасением. Мы отбивали атаку за атакой, но положение становилось все хуже. Перед нами встала ужасная дилемма - или отказаться от своей мечты, или взять на себя уничтожение людей. Но мы не могли сделать ни того, ни другого.
        - И как же вы выкрутились? - спросил Дима.
        - Когда мы почти отчаялись, один из майяров Мандоса открыл этот параллельный слой, случайно, как и вы. Точно такая же планета, только без людей. Здесь есть большой континент, переселить на него эльфов было бы лучшим выходом. Но тут мы совершили последнюю и самую страшную ошибку. Нам стало жалко бросать Аман и начинать все с нуля на новом месте, хотя, возможно, новая обстановка встряхнула бы эльфов. Но мы решили перенести в новый мир весь Валинор.
        Сергей и Дима одновременно ахнули.
        - Но ведь это невозможно!
        - Почему? Все равно, что переносить, разница только в массе и необходимой энергии. Ведь вы знаете, что в действительности происходит не перенос, а обмен объемами пространства. Мы решили, что если заменим объем континента на равноценный объем океанской воды, это вызовет разве что цунами.
        - Так вот в чем дело! - воскликнул Дима. - А мы никак не могли понять эльфийские легенды. Значит вы действительно перенесли сюда весь Валинор? Это грандиозно!
        - Это получилось грандиознее, чем мы рассчитывали. Вы, наверное, видели разрушения в Аваллонэ? Цунами оказалось слишком большим, тысячи эльфов тогда погибли, хоть мы и пытались заранее эвакуировать их от побережья. Но все здешние разрушения и потери оказались сущими пустяками по сравнению с тем, что мы натворили на Земле.
        Ульмо замолчал.
        - Что же произошло? - не выдержала Лилиан.
        - Мы слишком неточно все рассчитали, при таких массах и энергиях трудно добиться большой точности, - продолжил Валар с тяжелым вздохом. - Перенос охватил большую площадь, чем мы предполагали, граница прошла по острову Эленна и вскрыла вулкан Мэнэльтарма. Чудовищной силы взрыв вызвал цепную реакцию землетрясений и извержений по всей планете. Сотни подводных вулканов подняли гигантские волны, обрушившиеся на побережья всех континентов. Мы устроили катастрофу, которая почти совершила то, чего мы хотели избежать - почти уничтожила человечество. Десятки культур и цивилизаций были стерты с лица Земли, а уцелевшие в катаклизмах люди утратили знания и одичали. Человечеству пришлось все начинать с начала, почти с того уровня, на котором оно находилось до нашего вмешательства.
        Люди потрясенно молчали.
        - Да-а, - протянул, наконец, Дима. - Вот вам и Атлантида, вот вам и всемирный потоп.
        - Но что-то все-таки от вас на Земле осталось, - сказала Лилиан. - Пирамиды, кое-какие слова в разных языках...
        - Шестидесятиричная система счисления... - добавил Сергей.
        - Да, это все наше, - согласился Ульмо. - Но от этого не легче. Лишь немногие из нас смогли выдержать груз вины. Ведь мы хотели принести в мир Добро, а принесли больше Зла, чем породила бы вся кровавая история человечества. Даже тем из нас, кто еще нашел в себе силы жить, эти силы дало лишь сознание долга. Мы считали, что не только обязаны спасти уцелевших эльфов Средиземья от ненависти людей, но и спасти людей от порочной погони за бессмертием. Самые честные из нас уже поняли, что мы ошибались с самого начала.
        - И тогда вы построили серебристые корабли, - закончил Аэлиндин.
        - Да. И перевезли сюда всех эльфов, каких смогли найти в Средиземье. И продолжили попытки все-таки построить свой идеальный мир на новом месте, хотя лишь немногие еще верили в успех. Но эльфы не просто перестали развиваться. Природа не терпит остановок, и в Валиноре начался регресс, нарастающий как снежный ком. Мы создали им здесь такие тепличные условия, что подавили не только инстинкт продолжения рода, но даже инстинкт самосохранения, не зависящий от продолжительности жизни.
        - Именно этого когда-то боялся Мелькор, но мы слишком поздно убедились в его правоте. Наши возлюбленные дети все больше теряли желание жить. А с ними теряли мужество жить и Валары. Слишком больно было видеть, как исчезают, уходят как вода в песок, плоды всех наших трудов, надежды и мечты. Один за другим мои товарищи отказывались от борьбы и от жизни, а оставшиеся перестали вникать в дела эльфов. Но когда уже казалось, что конец близок, верховную власть окончательно захватил Ингвэ.
        - Ингвэ? Но ведь он от веку был Владыкой эльфов? - поднял голову Аэлиндин.
        - Ингвэ... Наш любимец и наша гордость. Один из немногих эльфов, знавших наш истинный облик и наши цели. Последний, оставшийся в живых из блистательного первого поколения. Единственный, кто с самого начала и до конца сознательно помогал нам во всех наших делах... Он был Владыкой, и хорошим Владыкой, но по самым важным вопросам последнее слово всегда оставалось за Валарами. И только когда сами Валары отчаялись, он перестал с нами советоваться. Мы ужаснулись, увидев, что он начал творить, но у нас уже не было власти ему помешать. И мы отступились и молча наблюдали, как Ингвэ завел сначала стражников, потом тайную полицию, превратил Лориэн в место массовых казней и устроил ваниарам тихий террор. И к своему изумлению и ужасу мы увидели результат - он остановил деградацию ваниаров!
        Ульмо помолчал немного, перебирая на месте лапами, потом продолжил.
        - Ингвэ - гений. Он сумел добиться даже того, что у ваниаров снова начали рождаться дети. Но он добился этого ценой отказа от всех тех идеалов, ради которых мы жили и работали так долго. И тогда последние из Валаров, все, кроме меня, отказались от жизни. Наши цели оказались недостижимыми, долг перед эльфами исчерпанным, и дальнейшее существование потеряло смысл. И я еще живу лишь ради любви ко мне детей моря, дельфинов, но в дела эльфов больше не вмешиваюсь. Если их еще можно спасти, Ингвэ лучше справится с этим без нас.
        - Уже не справится, - тихо сказал Аэлиндин. - Я убил его в храме Манвэ.
        - Не кори себя, - Дима положил ему руку на плечо, - он это заслужил. И потом абсолютная, да еще и вечная, власть одного человека так же плоха, как любая другая абсолютная штука. Теперь его жрецы передерутся друг с другом за власть, и в процессе этой драки эльфы неминуемо узнают правду. Все к лучшему.
        Ульмо молчал, чуть шевеля четырьмя задними лапами. Сергей подумал, что так он, вероятно, выражает какие-то эмоции, но, какие именно, ему было не распознать. Он встал.
        - Спасибо за рассказ, Ульмо. Ты объяснил многое, что было для нас загадкой. Но мы пришли сюда не только за разгадками. Быть может, ты не откажешь нам в помощи?
        - Я догадываюсь, какая вам нужна помощь, - ответил Валар. - Вы ищете путь в Хиарменлонн, чтобы вернуться домой на серебристом корабле. Мне не хотелось бы помогать вам в этом. Я, по-прежнему, считаю, что даже знание о существовании эльфов принесет людям лишь вред.
        - Когда-то, возможно, это и было правильно, - возразил Сергей, - но сейчас уже нет. Ты же ученый, Ульмо, ты должен знать, что любой опыт - ценность, а отрицательный результат - тоже результат. Мечта о бессмертии - не ваше изобретение, они присуща всему живому. Людям лучше заранее знать обо всех возможных последствиях, чем повторять ваши эксперименты и ваши ошибки.
        Ульмо долго молчал. Друзья, затаив дыхание, ждали его ответа.
        - Единственное, чему я научился за свою долгую жизнь, - медленно заговорил он, наконец, - это не вмешиваться в ход вещей. Но если я помешаю вам или скрою от вас то, что знаю, это тоже будет вмешательство. Раз уж вы добрались сюда и сумели войти, я покажу вам путь в Хиарменлонн. Но больше я ничем не стану вам помогать. Я сказал.
        - По крайней мере, дай нам пищи и воды, - вскочил на ноги Аэлиндин. - Я продержусь еще долго, но мои друзья на грани гибели.
        - Я не смог бы дать вам пищи, даже если бы хотел, - сухо ответил Ульмо. - Моя пища не пригодна для вас. Но воду можете взять. Пойдемте.
        Он, с неожиданной скоростью перебирая ногами, побежал по коридору. Друзья бросились за ним. Вода - это было сейчас главным, важнее, чем все серебристые корабли. Валар поджидал их в третьем зале у начала уходящего влево прохода.
        - Вам повезло, вы выбрали единственно возможный путь. Два века назад землетрясение разрушило тоннель под Хиарментиром, и теперь из Валмара в Хиарменлонн не попасть. Не знаю, пощадила ли стихия гавань и корабли, но если они еще целы, пройти к ним можно только побережьем. Этот коридор приведет вас к западным воротам. Они открываются так же, как северные. Оттуда уже недалеко, для вас не больше трех суток пути.
        - И мы сможем управлять серебристым кораблем? - спросил Дима.
        - В этом нет ничего сложного. Корабли строились для ваниарских кормчих. В святилище под знаком Валаров есть рычаг. Вверх - сюда, вниз - во Внешний Мир. Когда отойдете на восток за пределы видимости Амана, но не очень далеко, можно совершать переход достаточно безопасно.
        - Спасибо тебе, Ульмо, - сказала за всех Лилиан.
        - Но ты обещал дать воду, - напомнил Аэлиндин.
        - Вы пройдете мимо фонтана, возьмите, сколько вам нужно. Прощайте.
        Ульмо сделал странное движение, подавшись назад на всех своих лапах. Его можно было принять за поклон, хотя оно больше напоминало реверанс. Дима и Лилиан, не в силах долее медлить, быстро поклонились ему в ответ и бегом бросились по коридору.
        Аэлиндин гибким движением встал на одно колено.
        - Благодарю тебя, Великий Валар, Владыка Океана, за все, что ты сделал для нас, и за все, что хотел сделать. Прощай.
        Он склонил голову так, что золотые локоны упали на лицо, вскочил и побежал вслед Лилиан. Но Сергей медлил.
        - Прости, еще один вопрос, - нерешительно сказал он. - Объясни мне, как я открыл дверь? То есть, я понимаю, - он смешался, - что дверь открыл рисунок на моем мече, но как это получается... Я еще могу представить себе замок, который открывается звуковым паролем, но...
        Сергей растерянно замолчал.
        - Ты уже сам понял, что нет большой разницы, - неожиданно мягко сказал Ульмо. - Но дело даже не в этом. Слово, сказанное или написанное, есть лишь форма для некоего знания, и само по себе это знание ничуть не менее реально, чем слово, или чем руна, его изображающая, или чем клинок, на котором эта руна выбита. Наши замки открываются не клинком, не руной и, даже, не словом, а основой основ - самим заключенным в слове знанием.
        Сергей помолчал, пытаясь переварить услышанное, потом вздохнул и низко склонился перед последним Валаром.
        - Благодарю. Прощай. - И, не оглядываясь, поспешил к остальным.
        А потом была вода. Целый водопад, низвергавшийся с потолка в резную каменную чашу в последнем зале перед западными воротами. Они не могли от нее оторваться. Встав на колени перед чашей, они пили, погружали в фонтан руки и лицо, наполняли свои фляги и снова пили, не в силах уйти. Жизнь и надежда вернулись к ним. Лилиан и Аэлиндин со счастливым смехом брызгались друг на друга водой. Дима, набравшись нахальства, порыскал по стенным шкафчикам и нашел несколько больших стеклянных сосудов, похожих на колбы.
        - Ульмо разрешил взять воды, сколько нам нужно, а наших фляг не хватит на трое суток, - объяснил он, и они наполнили и колбы.
        Сергей, оторвавшись, наконец, от чаши, выпрямился, и тут на него вдруг навалилось все напряжение сегодняшнего дня, слабость, голод и вновь проснувшаяся боль. В глазах у него потемнело, он покачнулся, Дима едва успел поддержать его.
        - Потерпи, Сережа, ведь мы почти дошли. Осталось только открыть дверь. Может, я?
        Сергей тронул эфес и, как всегда, почерпнул от этого сил и мужества. Он взял себя в руки.
        - Спасибо. Я сам.
        Двери открылись так же легко и бесшумно, и, так же как утром, им в глаза ударил свет. Западные ворота выходили в почти такую же расселину, как и северные, только менее глубокую и длинную. Она открывалась на юго-запад, ее насквозь пронизывали лучи вечернего солнца, а далеко впереди расплавленным металлом сверкало море.
        Они почти дошли до моря, там, впереди, была пища, жизнь и корабли. Но силы оставили Сергея, он не мог больше сделать ни шага. Почти упав на землю, он словно в тумане видел, как хлопотали рядом его друзья. Вот вспыхнул костер, едва разогнав мрак, стоящий в глазах, вот руки Лилиан протянули ему чашку с ароматным отваром. Боль опала, уступив место непобедимой слабости, и Сергей погрузился в тяжелый сон, прерываемый кошмарными сновидениями.
        Всю ночь его мучили видения черных холодных просторов космоса и гигантских катастроф, но все же к рассвету он снова был в силах идти. Они шли медленно, всех уже шатало от голода, у Сергея снова был жар. Опираясь на чье-нибудь плечо, он брел, спотыкаясь, с трудом сознавая, где он и куда идет, завеса боли заслоняла мир.
        Иногда боль отступала, сознание прояснялось, и тогда поверх чашки с отваром он вдруг видел - яркие звезды, костер, большая рыбина, которую Лилиан жарит на прутике над огнем. Слышал восторженный рассказ Димы о том, как Аэлиндин умудрился подбить рыбу из лука прямо с берега. Потом провал, и опять под ногами пыльные камни и кустики чахлой травы, палящее солнце и цветные круги в глазах.
        И снова волшебные руки эльфа и его чудодейственные травы отгоняли боль, и он снова ясно видел лица друзей, измученные и осунувшиеся. Даже Аэлиндин потерял свой обычный щегольской вид. Его белый костюм превратился в лохмотья, вокруг глаз появились глубокие синие тени, делая их еще больше, а роскошные, но давно не мытые волосы развились. Аэлиндин, всегда казавшийся Сергею сказочным принцем, теперь стал похож на принца, подавшегося в хиппи. Лилиан и обросший как пират Дима выглядели еще хуже, и Сергей даже не пытался представить, на кого похож он сам.
        И снова они шли на запад. Иногда под ногами просвечивали сквозь песок древние плиты, когда-то здесь была дорога, но обвалы и оползни почти совсем разрушили ее. То и дело путникам приходилось обходить завалы из скальных обломков, а то и карабкаться по ним. В таких местах Сергею с одной рукой было труднее всего. Его сумку давно нес кто-то другой, но меч он упрямо не отдавал, веря, что он придает ему силы. И, стиснув зубы и преодолевая слабость, все-таки шел вперед.
        Сколько это продолжалось? Сергею казалось, что они уже годы бредут по выжженному солнцем побережью, хотя прошло всего двое суток с тех пор, как они покинули подземный дворец Ульмо. На третье утро он почувствовал себя лучше. Рассеялся туман, застилавший зрение, жар исчез, боль в боку стала глуше и уже не мешала ему воспринимать окружающее. Сергей с неожиданным аппетитом набросился на печеную рыбу, приготовленную Лилиан на завтрак, слишком поздно заметив, что обрадованные друзья подложили ему больше половины общего количества.
        Он ужасно смутился, но Аэлиндин и Дима со смехом заверили его, что в море рыбы полно, они просто экономили время на ловле, и к обеду наловят вдвое больше. В таком приподнятом настроении они подошли к очередному мощному скальному завалу, перегородившему пляж. Развеселившийся Аэлиндин первым вскарабкался на его гребень, и вдруг замер, молча глядя куда-то вниз. Друзья, спеша, подобрались к нему.
        Перед ними лежала укромная бухта, хорошо защищенная с моря торчащими из воды напротив входа высокими утесами. Ее ближний край был полузавален языком огромного обвала. Из-под каменных глыб торчали остатки зданий и какие-то металлические обломки. Но дальний конец бухты был свободен, и там, невероятные как видение, покачивались на воде два серебристых корабля. Волнистые блики трепетали на их полированных бортах.
        Они бежали к ним, не глядя под ноги, спотыкаясь и падая, боясь, что стоит отвести глаза, и корабли исчезнут, как мираж. Дима первый добежал до ближайшего корабля. Едва не упав в воду, он ухватился за цепь, подтянулся и похлопал рукой по блестящей корме. Корабль не исчез, он не был миражем. Дима повернулся к подбегающим друзьям и весело ухмыльнулся.
        - Какая удача, что Великие Валары строили суда из металла. Деревянные давно бы сгнили!
        Корабли, действительно, были сделаны на века. Это оказались двухмачтовые гафельные шхуны, довольно большие, по здешним меркам, человек на сорок - пятьдесят. Поставленные сразу на несколько якорей, они были надежно пришвартованы цепями к скальной стенке и выдержали здесь все обвалы и землетрясения. Якоря не поползли, блеск бортов не потускнел, и даже, как сообщил нырнувший для порядка Аэлиндин, днище не обросло.
        Друзья в восторге исследовали корабль. Аэлиндин, чутьем моряка угадывавший назначение помещений, мгновенно нашел паруса и концы чудесного эльфийского плетения, тоже не тронутые временем. А Сергей первым нашел святилище Валаров - крохотную каюту с маленьким пультом, испещренным рунами и таинственными светящимися в темноте символами. Под знакомым знаком Валаров была укреплена фигурка белого лебедя, чуть раскрывшего крылья и запрокинувшего вверх гордую головку, словно в песне. Пока Сергей в недоумении разглядывал ее, в святилище набились остальные. Дима тихо хмыкнул за его спиной.
        - А чего еще ты ожидал от эльфийского рычага? Смотри, не наклони шейку, еще рано.
        Дима и Сергей были готовы сразу отдавать швартовы, но Аэлиндин не согласился и настоял на своем. На каждом из кораблей было по две маленькие лодочки, то ли спасательные шлюпки, то ли просто тузики. Аэлиндин сбросил на воду одну из них и вместе с Димой тщательно промерил фарватер. И не зря. Длинный язык обвала добрался под водой до самого выхода из бухты и почти перегородил его. Они с трудом отыскали проход.
        После этого даже Дима не решился бы оспаривать лидерство эльфа на борту. На корабле Аэлиндин преобразился. Его нежная застенчивость испарилась, во всех движениях сквозили уверенность и твердость, в голосе появились командные нотки. Он был прирожденным капитаном, и люди с радостью подчинились ему.
        Через несколько часов под одним кливером они медленно и осторожно вышли в море. Аэлиндин несколько раз прошел малым ходом туда-сюда мимо бухты, запоминая ориентиры. С моря утесы полностью закрывали вход в гавань, и Сергей порадовался, что они не отправились искать Хиарменлонн на "Мелеаре". Тайная гавань была хорошо замаскирована, они могли сотни раз пройти мимо нее и не заметить.
        Наконец, капитан скомандовал ставить паруса. Дима и Лилиан, как образцовые матросы, бросились выполнять его указания. От Сергея с рукой на перевязи было в этом мало толку, поэтому он тихо сидел на корме, подставив лицо теплому ветру. Аэлиндин взял курс на восток.
        Еще целые сутки они шли мимо скалистых берегов Аватара, над которыми возвышались грозные снежные пики Пелор. Шхуна летела под всеми парусами, но людям казалось, что они едва ползут. Только Аэлиндин не выказывал нетерпения, он наслаждался новым судном. Лилиан с трудом уговаривала его оторваться от штурвала, чтобы поесть или отдохнуть. Впрочем, шхуна, как любое эльфийское судно, была чрезвычайно устойчива на курсе. Хоть Дима и был всегда готов сменить Аэлиндина у руля, его помощи почти не требовалось.
        Только к концу следующего дня берега Амана начали заворачивать к северу. Заходящее солнце окрасило в цвета пламени ледники и снежные шапки Пелор. Невыносимо медленно удалялся величественный и грозный континент в пылающей короне. Они следили за ним, пока совсем не стемнело, но Аман по-прежнему занимал почти пол-горизонта.
        Ветер усилился. Шхуна продолжала лететь на восток под безумными эльфийскими звездами. Спать никто не мог, напряжение возрастало. Через несколько часов должна была решиться их судьба. Они сидели на палубе, ежась от пронизывающего ветра, прижимаясь друг к другу, не в силах оторвать глаза от горизонта сзади, где, уже невидимые в темноте, еще чернели берега Амана.
        Наконец, небо впереди начало синеть. Звезды гасли над ними одна за другой, разгоняемые наливающимся за горизонтом светом. Заря разгоралась, небо все светлело, и вот уже не осталось сомнений - они были в открытом море. Аман скрылся, ни единый пик не нарушал идеальной окружности горизонта.
        Пора. Под напряженными взглядами друзей Сергей встал.
        - Пошли?
        - Я останусь у штурвала, ветер может измениться, - взволнованно сказал Аэлиндин. Лилиан встала рядом с ним.
        Сергей и Дима, скользя по покрытой росой палубе, прошли к святилищу и, войдя, на мгновение замерли. Сергей впервые почувствовал, что ему, действительно, хочется здесь кому-нибудь помолиться. Об открытии Прямого Пути. Переглянувшись с Димой, он глубоко вдохнул, коснулся фигурки лебедя и повернул гибкую шейку вниз.
        Сильный удар бросил его больной рукой на переборку. Сергей на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, Димы возле него не было. Приоткрытая крышка люка хлопнула, и его окатило холодной водой. С палубы слышался топот и тревожные крики Димы и Лилиан. С трудом выбравшись наверх, Сергей сообразил, что случилось. Ветер резко поменялся почти на противоположный, шхуну положило на бок и развернуло бортом к волне.
        Аэлиндин с Димой едва успели отдать шкоты. Паруса захлопали над головой, и шхуна выпрямилась. Аэлиндин снова бросился к штурвалу, разворачивая судно, а Дима и Лилиан, и даже Сергей, спешно занялись парусами, ловя летающие отпущенные концы. Наконец, на палубе был восстановлен порядок, паруса поставлены на новый курс, и мокрые с головы до ног матросы собрались вокруг капитана. Только теперь они смогли оглянуться по сторонам.
        Над Тихим океаном поднимался рассвет. Впереди, на горизонте, на фоне пламенеющей зари, чернел хищный профиль катера американской береговой охраны.
        Люди бросились в объятия друг другу. Лилиан плакала от радости и целовала всех подряд. Они прыгали по палубе, как дети, в восторге размахивая руками и вопя что-то нечленораздельное. И не сразу заметили, что Аэлиндин не присоединился ко всеобщему ликованию. Веселье стихло. Эльф жадно смотрел на судно впереди и в волнении кусал губы.
        - Аэлиндин? - тревожно позвала Лилиан.
        Он посмотрел на друзей и опустил глаза.
        - Простите меня, я... Я до последнего не верил, что это сработает. Но теперь... Поймите, я не могу.
        - Ты же хотел, - непонимающе сказал Дима. - Ты же сам всегда мечтал увидеть Средиземье.
        - Да, я и сейчас мечтаю. Но я не могу оставить здесь корабль. И мой отец, и Глорфиндейл, мы все считали, что эльфы должны вернуться в Средиземье, или, по крайней мере, восстановить связь. Но мы должны решить это сами. Поймите, я не имею права открыть людям Путь. Я должен вернуться на Эрессеа и рассказать эльфам все, что узнал. И если я снова приду сюда, то не как беглец или изгнанник, а открыто и с согласия своего народа.
        Сергей повернулся и с тоской посмотрел на катер на горизонте. Он уже заметно приблизился, они шли к нему полным ходом. Сергей вздохнул и отвернулся.
        - Так что, крутим обратно?
        - Нет, - покачал головой Аэлиндин. - Я должен вернуться один. Пусть эльфы решат все сами, свободно и без людей. Я не хочу, чтобы долг вернуть вас домой влиял на их или мое решение. - Он показал рукой на катер. - Ваши уже недалеко, вы сможете добраться до них на шлюпке.
        Дима собрался что-то возразить и уже открыл рот...
        - А я? - тихо спросила Лилиан. В ее глазах стояли слезы, она смотрела на эльфа с отчаянием. Аэлиндин отвел взгляд.
        - Прости меня, Лилиан, я не могу просить тебя вернуться со мной. Здесь ты дома и в безопасности, а я не знаю, что ждет меня в Валиноре.
        Сергей отвернулся и начал развязывать найтовы ближайшей шлюпки. Но он не мог заставить себя не слышать тихий разговор за спиной.
        - Аэлиндин, здесь нет для меня дома без тебя, и мне не нужна такая безопасность.
        - Я вернусь...
        - Ты забыл, я не могу долго ждать. Мое время слишком коротко...
        - И ты согласишься навсегда оставить свой мир?
        Ответа не было так долго, что Сергей, не выдержав, оглянулся. И понял, что она ответила без слов. Аэлиндин держал ее руки в своих, не отрываясь смотрел в ее глаза и улыбался. И Сергей поразился, увидев, как вдруг похорошела Лилиан. Словно не было за спиной изнурительного похода, голода и потерь. Счастье сделало ее прекрасной, и таким же, как у эльфов, дивным светом засияли ее глаза.
        Дима подошел к ним откуда-то с бака.
        - Но Аэлиндин, вы же не справитесь вдвоем с управлением. Ты помнишь, что здесь творилось при переходе?
        - Ничего, - Аэлиндин с трудом оторвался от глаз Лилиан. - Мы просто снимем паруса, надо было нам сразу догадаться.
        Дима, вздохнув, кивнул и отправился спускать паруса. Вскоре шхуна замедлила ход, Аэлиндин сбросил шлюпку. Когда все слова уже были сказаны, и они обнялись на прощанье, и Сергей вслед за Димой спустился в лодку, он вспомнил.
        - Постой, Аэлиндин, возьми мой меч. Здесь он вряд ли мне пригодится, а у вас открывает двери.
        - Нет, Сергиэ, спасибо, - крикнул Аэлиндин. Шхуну уже отнесло от них на несколько метров. - Судьба не зря даровала его тебе, он твой и пусть твоим и останется. Кто знает, может и ты с ним еще вернешься в Валинор. А мне с луком привычнее.
        Шхуну с аккуратно убранными парусами все дальше относило ветром. Они увидели, как Аэлиндин кивнул, и Лилиан, в последний раз помахав друзьям, скрылась под палубой. Эльф поднял руку.
        - Мы вернемся!
        И шхуна исчезла. Как в кино. Сергей и Дима ждали этого, и все равно с трудом верили глазам. Не было ни хлопка, ни дрожания, ни световых эффектов. Неуловимое мгновенье - и пустынная поверхность моря, словно...
        - Словно ничего не было, - хрипло сказал Дима.
        Они посмотрели друг на друга - и неожиданно расхохотались. Ничего не было? Обросшие и оборванные, в эльфийской лодке с круто загнутым носом, в кольчугах и при мечах - они выглядели героями не то рыцарского, не то пиратского фильма.
        За их спинами взвыла сирена. Должно быть, на судне следили за шхуной и теперь тоже протирали глаза. Они обернулись. Катер полным ходом шел прямо к ним. Белый пенный бурун кипел под форштевнем.
 
 
Октябрь 1992 г. - февраль 1994 г.

 

предыдущая глава   Карта Валинора


 
Начало  ->  Увлечения  ->  Тексты  ->  Конец